ВРУБЕЛЬ Дмитрий (dmitrivrubel) wrote,
ВРУБЕЛЬ Дмитрий
dmitrivrubel

Categories:

Разговор Без Правил с Максимом Кононенко

 
Ярослав Кузнецов: Приветствуем вас на телеканале О2ТВ. Сегодня у нас «Разговор без правил» с известным журналистом Максимом Кононенко. Здравствуйте Максим.
Максим Кононенко: Здравствуйте, Максим.
Ярослав Кузнецов: Максим, вы согласны с этими заповедями журналистскими?
Максим Кононенко: Дурацкий какой-то кодекс совершенно. Я не знаю, где вы его взяли.
Ярослав Кузнецов: «Говорить правду» - вы согласны?
Максим Кононенко: Статья должна быть интересной. Это самое главное. Всё остальное вторично, правда ли в ней написана, неправда ли. Это может быть провокация, но если она интересна, это хорошо, человек зарабатывает деньги.
Ярослав Кузнецов: Вы вообще согласны с таким понятием, как журналистская этика? Должна ли быть в журналистском сообществе некая этика?
Максим Кононенко: Профессиональная этика существует в любой профессии, но она внутренняя. Это способ общаться друг с другом внутри профессии. Эта этика не должна стоять между читателем и журналистом, потому что это ограничение. Я никогда не учился на журфаке, и в журналистике оказался случайно, поэтому я не сталкивался с этим дурацким кодексом. Но главное это то, что статья должна быть интересной.
Ярослав Кузнецов: Журналист может убить кого-то своей статьёй, журналист может искалечить кому-то судьбу.
Максим Кононенко: Это вопрос совести каждого конкретного человека.
Ярослав Кузнецов: То есть в каждом конкретном случае надо смотреть, и не должно быть какого-то универсального кодекса.
Максим Кононенко: Я считаю, что влезать в постель к алле Пугачёвой и Филиппу Киркорову – это нормально. А влезать в постель не к Алле Пугачёвой и не Филиппу Киркрову – это не нормально.
Ярослав Кузнецов: Почему?
Максим Кононенко: Потому что когда человек говорит: «Я звезда», - он некоторым образом подписывается под тем, что у него больше личной жизни нет. Поэтому в этом случае это нормально.
Ярослав Кузнецов: Максим, как тогда контролировать тот факт, что журналистика создаёт некое информационное поле, в рамках которого существует вся страна.
Максим Кононенко: Это давно уже не так. Это подход XX века. Журналистика давно не создаёт информационный фон. Информационный фон существует сам по себе, он создаётся огромным количеством разных источников.
Ярослав Кузнецов: А что вообще делают журналисты?
Максим Кононенко: Журналисты развлекают публику.
Ярослав Кузнецов: Просто развлекают?
Максим Кононенко: Да, зарабатывают деньги.
Ярослав Кузнецов: А как же аналитическая журналистика? Тоже развлечение?
Максим Кононенко: Абсолютно. Тут человек говорит: «А я вот думаю, Путин пойдёт на третий срок». Другой: «А я вот думаю, что не пойдёт». И то, и то аналитическая журналистика. И то, и то абсолютно субъективно, интересен нам человек, который это говорит, или не интересен – вот единственный критерий, по которому мы оцениваем то, что он говорит.
Ярослав Кузнецов: То есть это всё развлечение, и читать даже профессиональные журналы по своей профессии и какие-нибудь информационные журналы и аналитические статьи не нужно, потому что это всё развлечение.
Максим Кононенко: Это всё разной природы информация. Если человек пишет в журнале по программированию о том, как нужно ту или иную задачу решать, там трудно быть субъективным.
Ярослав Кузнецов: Максим, согласитесь, что человек, который пишет в профессиональном журнале, журналист.
Максим Кононенко: Слово «журналист» давно потеряло смысл, потому что всё, о чём мы говорим, понятия вчерашнего дня. Пресса – одна из составных частей медиа. Медиа большая, в неё входит очень много чего, и бабки, которые на улице или в трамвае говорят, и Интернет, и сплетни в ЖЖ, и всё, что угодно. Всё входит в медиа. Медиа и создаёт информационный фон. Журналист – это один из маленьких её элементов.
Ярослав Кузнецов: И абсолютно не играющий никакой роли?
Максим Кононенко: Нет, они играют какую-то роль, они могут поднять какой-то скандал. Дело в том, что журналистов наиболее короткий пут до власти, в отличие от ЖЖ и бабушек в трамвае. Просто по той причине, что депутаты Государственной Думы на заседании газету «известия» читают, а ЖЖ не читают. Поэтому газета «известия» имеет какое-то влияние или «Коммерсант». Только в этом заключается их влияние, больше не в чём.
Ярослав Кузнецов: То есть журналист вообще не несёт никакой ответственности за то, что он говорит? Главное, чтобы развлекало.
Максим Кононенко: Это вопрос совести каждого конкретного человека.
Ярослав Кузнецов: Ты конкретно как журналист работаешь на развлечение? Позиционируешь себя как журналист, который работает только ради того, чтобы развлекать своего читателя?
Максим Кононенко: В общем да, но при этом у меня существуют какие-то внутреннее самоограничения. Но они существуют у меня, их мне никто не навязал, и я никому их не навязывал.
Ярослав Кузнецов: Мы хотим знать, какие у мистера Паркера самоограничения?
Максим Кононенко: Я не люблю обижать людей в своих статьях, кем бы они не были.
Ярослав Кузнецов: Ещё что?
Максим Кононенко: Это единственное.
Ярослав Кузнецов: Ложь?
Максим Кононенко: Соврать можно. Не существует на самом деле никакой абсолютной правды.
Ярослав Кузнецов: А если ложь навредит или соответственно обидит?
Максим Кононенко: Я стараюсь так, чтобы не обидела.
Ярослав Кузнецов: То есть врать, но так, мягко?
Максим Кононенко: Да. Я вообще очень редко говорю неправду.
Ярослав Кузнецов: Но говоришь? Сейчас говоришь правду?
Максим Кононенко: Да. У меня не возникает необходимости говорить неправду, потому что жизнь настолько смешная, что…
Ярослав Кузнецов: Подведя итог тому, что мы сейчас с тобой обсуждали, журналистская этика – это всё фуфло?
Максим Кононенко: Нет, журналисты могут придумать себе сколько угодно кодексов. Я вообще клал на эти кодексы, потому что я в этот цех не вхожу, я себя журналистом не считаю.
Ярослав Кузнецов: А кем ты себя считаешь?
Максим Кононенко: Я тексты пишу.
Ярослав Кузнецов: Наборщик текстов?
Максим Кононенко: Я не наборщик, я их сочинитель, мне платят за эти тексты, а не за журналистику.
Ярослав Кузнецов: А как же твоё самоназвание «цепной пёс кровавого режима». Это в какую сторону? В сторону твоей гражданской позиции?
Максим Кононенко: Это один из примеров того самого вранья без обид. Что такое цепной пёс кровавого режима? Это пёс, который сидит на цепи, привязанный к кровавому режиму. Всё это неправда по отношению ко мне, потому что режим у нас не кровавый, и я не пёс, и не на цепи сижу. Это враньё, но от него никуда не уйти.
Ярослав Кузнецов: Ты славился своими политическими проектами, типа Владимир Владимирович.
Максим Кононенко: Владимир Владимирович – это не политический проект, это артпроект. Он никогда не был политическим.
Ярослав Кузнецов: Но ты занимался политтехнологиями, пишешь политические статьи.
Максим Кононенко: Я нанимался на работу на выборах, потому что мне было это интересно.
Ярослав Кузнецов: Ты писал там что-то?
Максим Кононенко: Конечно.
Ярослав кузнецов: Враньё?
Максим Кононенко: Нет, это не было враньё, но понятно, что даже любую правду можно…
Ярослав Кузнецов: Понятно, что сколько людей. Столько и мнений. Тебе платят из кремля?
Максим Кононенко: Нет.
Ярослав Кузнецов: Пользуясь журналистской этикой, не будем выдавать свои источники, но нам сказали. Что вы ездите к Чеснокову в Кремль за деньгами?
Максим Кононенко: Это глупости. Во-первых, у Чеснокова я был один раз. Когда я стал шеф-редакором газеты «Реакция», Чесноков захотел со мной познакомиться.
Ярослав Кузнецов: Кстати, расскажи, кто такой Чесноков?
Максим Кононенко: Это заместитель Владислава Юрьевича Суркова.
Ярослав Кузнецов: Почему, когда ты стал шеф-редактором газеты «Реакция», он захотел с тобой познакомиться?
Максим Кононенко: Ему было интересно со мной познакомиться.
Ярослав Кузнецов: То есть просто так?
Максим Кононенко: Наверное. Меня всё время спрашивают, кто финансирует газету «Реакция»? Я не знаю.
Ярослав кузнецов: И не интересно?
Максим Кононенко: Нет.
Ярослав кузнецов: Хорошо, мистер Паркер не знает, кто финансирует газету «Реакция», и к Чеснокову он ездил не за деньгами. Какими проектами ты сейчас ещё занимаешься?
Максим Кононенко: Проект «Идиот» мне тоже очень дорог, хотя я хочу его прикрывать, потому что он реализовался. Сейчас у меня такое состояние, когда все проекты уже надоели и закрываются.
Ярослав Кузнецов: Ты к выборам закроешь «Владимира Владимировича»?
Максим Кононенко: Почему к выборам?
Ярослав Кузнецов: Я читал так.
Максим Кононенко: Я его закрою. Когда Путин перестанет быть президентом.
Ярослав Кузнецов: Когда деньги за него перестанут платить?
Максим Кононенко: Деньги за него мне никто не платит.
Ярослав Кузнецов: Да ладно, я читал. Что это твой самый финансовоприбыльный проект.
Максим Кононенко: Безусловно, он самый финансовоприбыльный, потому что я использую эти материалы в программе «реальная политика» на «Эхо Москвы», и вышла книжка, на которой я заработал. За то, что я пишу истории, мне никто не платит.
Ярослав Кузнецов: За что тебя выгнали из Интернет-газеты «Dny.ru»? Говорят, за пьянство.
Максим Кононенко: Меня не выгоняли. Это Моська написала.
Ярослав Кузнецов: Максим, расскажи, почему ты вообще стал журналистом? Ты же программистом раньше был. Зачем это тебе?
Максим Кононенко: В какой-то момент времени это стало приносить больше прибыли. А потом после 30 программированием заниматься, это всё равно, что художественной гимнастикой в 30 лет.
Ярослав Кузнецов: Ты использовал свой статус журналиста, тебе заказывали, как Хинштейну, кого-нибудь почистить, какие-нибудь информационные скандалы?
Максим Кононенко: «Миллион против Киркорова» мы с Костей Рыковым делали.
Ярослав кузнецов: Сейчас каждый в Интернете делает что-нибудь такое. Вот что-нибудь такое не пытались?
Максим Кононенко: Мы были бы рады, если бы кто-нибудь заказал и дал денег.
Ярослав Кузнецов: «Алла Борисовна» - это тоже? Поясняю, это один из проектов Максима в стиле «Владимира Владимировича».
Максим Кононенко: Да, но он, к сожалению, скоропостижно умер, давно ещё.
Ярослав Кузнецов: Что Алла Борисовна никого не интересует?
Максим Кононенко: Во-первых, новостей мало про неё, поэтому писать труднее. А потом там появился человек, который предлагал делать по этому сериал. Я на него переключился, а потом этот человек кинул, и я уже не вернулся.
Ярослав Кузнецов: кстати, заговорили насчёт Рыкова – это один из влиятельнейших игроков на Интернет-рынке в России. Вопрос из ЖЖ: зачем ты Паркер, безуспешно пытался сорвать премию Рыкова?
Максим Кононенко: Я не пытался срывать эту премию. Я выступал оппонентом этой премии, поскольку она мешала моей премии.
Ярослав Кузнецов: Твоей премии уже скоро вручение будет 4 числа. А как ты пытался ей оппонировать?
Максим Кононенко: Я её игнорировал. Нет, они написали моё имя в организаторы. Я достаточно долго просил их убрать оттуда моё имя, вот и всё. После того, как они его убрали, я больше ни слова не говорил.
Ярослав Кузнецов: Мы провели опрос в редакции Интернет-газеты «Грани». Давайте посмотрим.
Корреспондент: Что такое журналистская этика? Мы решили это выяснитьу журналистов Интернет-газеты «Грани», которую контролирует Борис Березовский, опальный олигарх, изменник родины, человек, любящий поливать нашу страну грязью. Издание «Grani.ru» известно своим трепетным отношением к соблюдению журналистского кодекса, а Борис Абрамович своей страстью к честности и объективности. Зачем нужна журналистская этика, если её никто не соблюдает?
Респондент №1: Что значит никто? Так не надо обобщать. В последнее время она стала восприниматься как досадный, мешающий жизни анахронизм, но так, чтобы никто не соблюдал, я с этим не согласен, потому что я лично и мои коллеги, безусловно, стараются эту этику соблюдать
Респондент №2: Я не думаю, что журналистскую этику никто не соблюдает. Я думаю, что люди, которые просто этичны и в жизни, и как журналисты, ведут себя этично. Журналистская этика нужна за тем же, зачем и общечеловеческая.
Респондент №3: Действительно, если никому она не нужна, чего её соблюдать? Однако, не соблюдая журналистскую этику, мы можем оказаться в ситуации, подобной ДТП. Этика – одно из прописанных правил, из категории хорошо/плохо.
Респондент №4: Я не считаю, что этика является профессиональным качеством. Я считаю, что журналисту этика нужна не больше и не меньше, чем любому нормальному человеку.
Ярослав кузнецов: Итак, Максим, твои коллеги журналисты все соблюдают этику поголовно.
Максим Кононенко: Особенно редакция газеты  «Grani.ru», которая создала проект «Говномир», в котором журналистская этика попирается грязным сапогами.
Ярослав Кузнецов: Они там из людей выдирают фразы, которые им не нравятся, и собирают их вместе под названием «Говномир».
Ярослав Кузнецов: То есть ты скептически относишься?
Максим Кононенко: Я туда никак не могу попасть. Я очень много попыток делал. Меня не берут.
Ярослав Кузнецов: Не хочешь что-нибудь вроде этого сделать?
Максим Кононенко: Нет.
Ярослав кузнецов: нравится оригинальные проекты делать? Видишь, журналист, все верят.
Максим Кононенко: Я же сказал, я к журналистам равнодушен вообще, я газет не читаю.
Ярослав Кузнецов: Но ты же пишешь.
Максим Кононенко: Я пишу, но я не читаю.
Ярослав кузнецов: Даже если ты сам себя не хочешь называть журналистом, так же и композитор, который не хочет называть себя композитором, но пишет музыку, он композитор. Ты журналист, как ты себя не называй. Ты не согласен? Ты считаешь, что это лицемерие, то. Что сейчас они говорили?
Максим Кононенко: Конечно, редакция «Grani.ru» всё время врёт.
Ярослав кузнецов: Вчера у нас был на «Политкоктейле» Антон носик.
Максим Кононенко: Я видел, как он был прекрасен к концу передачи.
Ярослав кузнецов: Ты изъявлял желание, чтобы тебя тоже напоили.
Максим Кононенко: Я не могу, я за рулём.
Ярослав Кузнецов: Вопрос от ЖЖ юзера: вам нравится Антон Носик? А если нет, почему вы не участвуете в его травле?
Максим Кононенко: Мы с ним дружим. Я вообще то у него и научился статьи писать, читая его вечерний Интернет когда-то. Не существует никакой травли. То, что происходит между Антоном Носиком и костей Рыковым – это игра.
Ярослав кузнецов: Какая-то очень жестокая игра в одни ворота.
Максим Кононенко: В Интернете вообще и игры очень жестокие. Со стороны кажутся жестокими.
Ярослав Кузнецов: Во всяком случае. Это игра в одни ворота. Бьют только Носика, а Носик бедный страдает и пытается делать лицо попроще.
Максим Кононенко: Носик тоже может ударить.
Ярослав Кузнецов: Пример хотя бы одного его удара?
Максим Кононенко: То, что было напечатано в журнале «Роллинг Стоун»,  по поводу того, насчёт платных постов, насчёт того, что некоторые ЖЖ юзеры, в том числе и я, за деньги публикуют рекламные посты.
Ярослав кузнецов: Это неправда?
Максим Кононенко: Это неправда.
Ярослав Кузнецов: И вообще как ты считаешь касательно журналистики и СМИ. Носик приравнивает ЖЖ к СМИ, и организация «СУП» пытается контролировать это, точнее пока не пытается, но все боятся этого.
Максим Кононенко: Ничего она не сможет контролировать. Люди, которым кажется, что Интернет можно контролировать, не имеют представления о том, как он технически устроен. Интернет контролировать нельзя.
Ярослав Кузнецов: И эти организации все абсолютно бесполезны?
Максим Кононенко: Что значит бесполезны? Эти организации созданы для решения конкретных коммерческих задач. В качестве контролирующего органа над ЖЖ она, безусловно, бесполезна. Но её и не создавали для того, чтобы контролировать ЖЖ.
Ярослав Кузнецов: Вопрос тоже от ЖЖ юзера, Контртеррорист: «Проработать всю жизнь журналистом – это благо или безысходность?»
Максим Кононенко: А проработать всю жизнь шофером это благо или безысходность? Это как людям нравится. Может у человека лежит душа статьи писать – он всю жизнь будет писать статьи, и я не вижу в этом ничего дурного. Журналистом можно быть всю жизнь. Я не буду.
Ярослав Кузнецов: Ты пишешь по 50000 знаков в день. Тебе не надоедает это?
Максим Кононенко: Страшно надоедает. Меня тошнит уже от написания статей, но за это платят немалые деньги. Женя белоусов (кстати, был неглупый парень), когда его спросили, что он до сих пор поёт «Девочка моя синеглазая, ему уже 35 лет, он говорит: «Это приносит немалые деньги».
Ярослав Кузнецов: А может быть, ты как-то переквалифицируешься во что-то другое? Сначала был программистом, теперь журналист.
Максим Кононенко: Менять профессии периодически надо раз в 5-7 лет, чтобы избегать кризиса среднего возраста.
Ярослав Кузнецов: Может быть тебе политиком стать? Ты «Реальную политику» ведёшь.
Максим Кононенко: Может быть.
Ярослав Кузнецов: Какая тогда будет твоя политическая платформа?
Максим Кононенко: Либерально-демократическая.
Ярослав Кузнецов: А как же Путин?
Максим Кононенко: Дело в том, что эти люди, которые сейчас стоят на либерально-демократической платформе, идиоты. Либерально-демократическая идея хорошая.
Ярослав Кузнецов: Безусловно, мне тоже нравится, но у нас её проповедают идиоты.
Максим Кононенко: Но у нас её проповедают идиоты.
Ярослав Кузнецов: А кто конкретно идиот? Давай имя – идиот, имя – идиот.
Максим Кононенко: Я не могу. Это подсудное дело.
Ярослав Кузнецов: Почему?
Максим Кононенко: Потому что если я назову человека идиотом по телевизору, на меня могут подать в суд.
Ярослав Кузнецов: Почему, это твоё личное мнение. У нас разговор без правил.
Максим Кононенко: Я когда говорил, что каждый сам выбирает, что ему говорить, руководствуясь своей совестью и инстинктом самосохранения…
Ярослав Кузнецов: Но ты считаешь, что либеральная оппозиция вся состоит из идиотов? И ты хочешь быть первым человеком…
Максим Кононенко: Либо из идиотов, либо из людей корыстных, использующих свою политическую деятельность в корыстных целях.
Ярослав Кузнецов: Но ты же избирался от «Свободной России».
Максим Кононенко: Людей, которые в корыстных целях используют свою политическую позицию, я могу назвать, например Касьянов.
Ярослав Кузнецов: Но у тебя уже был опыт политической деятельности. От «Свободной России» ты избирался и пролетел.
Максим Кононенко: Да, но у нас не было цели, то есть была, но эта цель была мечта. А цель практическая была заявить партию.
Ярослав Кузнецов: Может быть, отнять какие-то голоса?
Максим Кононенко: Нет, мы ничего не отнимали. Это был технологический приём. Существует партия, про которую никто не знает, у которой нет денег на компанию. И когда принималось решение о том, как построить компанию, я предложил мочить «Яблоко» и «СПС». Мочить их последовательно, чтобы вызвать какую-то их реакцию, потому что это масштабные партии, большие. Как только они начнут на нас реагировать и говорить про «Свободную Россию», мы подтянемся под них медийно. Так и произошло. Мы получили 2%, затратив 0 денег.
Ярослав Кузнецов: Вообще 0?
Максим Кононенко: Ролик сняли про гнилое яблоко и всё. А «Партия жизни» получила 3%, потратив 5 миллионов долларов на компанию. Партия «Свободная Россия» была заявлена, и сейчас это бренд узнаваемый, его все знают.
Ярослав Кузнецов: Вернёмся к журналистской этике. Ты не веришь, что этика в журнализме вообще нужна, у тебя её нет, есть только личная человеческая.
Максим Кононенко: Между прочим, сотрудники “Grani.ru”говорили то же самое. Они говорили, что каждый сам за себя решает, что этично, а что не этично.
Ярослав Кузнецов: Ты же раньше занимался поп-музыкой. Почему на политику перешёл? Интересней?
Максим Кононенко: Я не переходил особо. Это одно и то же.
Ярослав Кузнецов: А денег где больше платят в поп-музыке или в политике?
Максим Кононенко: В политической журналистике конкуренция несравнимо выше. У нас людей, которые пишут про политику миллиард. Людей, которые пишут про поп-музыку так, чтобы это интересно было почитать в стране единицы.
Ярослав Кузнецов: Может быть, всё-таки поп-музыка не так интересна как политика у нас?
Максим Кононенко: Да нет.
Ярослав Кузнецов: То есть наша поп-музыка тебе нравится и так же интересна тебе как политика?
Максим Кононенко: Это всё одно и то же, законы везде одни и те же. Публичная политика – это взаимодействие политик-население. Это не настоящая политика, это есть шоу-бизнес. Настоящая политика происходит между политиками.
Ярослав Кузнецов: У тебя есть программа «Реальная политика». Почему реальная политика?
Максим Кононенко: Потому что она как раз и рассказывает о реальной политике, не о публичной, не о том, что люди говорят, а о том, что они делают на самом деле.
Ярослав Кузнецов: И как получается, на твой взгляд?
Максим Кононенко: Программа «Реальная политика»? Когда была последняя «Фабрика», у нас были рейтинги выше, чем у «Фабрики». Сейчас мы просели, потому что были всякие «Танцы на льду». Они идут в то же время, что и мы. Мы и с «Фабрикой» шли в одно время. Суббота, 10 вечера – это очень тяжёлое время.
Ярослав Кузнецов: И «Танцы на льду» вас обогнали?
Максим Кононенко: Конечно, там очень большие рейтинги были.
Ярослав Кузнецов: А почему ты думаешь людям интересно смотреть такие передачи?
Максим Кононенко: Для меня это тайна глубокая. Я вообще не понимаю, что такое танцы, и самый непонятный для мня вид искусства – это балет.
Ярослав Кузнецов: Заставь политиков танцевать на льду: Новодворская на коньках, например.
Максим Кононенко: А они разве не танцевали в этот раз? Владимир Вольфович не танцевал.
Ярослав Кузнецов: Не знаю, я не смотрел. Он, наверное, танцевал, но всех остальных политиков. Кто кого перетанцует.
Максим Кононенко: Телек любит Владимира Вольфовича. У нас считается, что на телевизор зовут из каких-то политических предпочтений людей. На самом деле это не так. На телевидение политиков зовут тех, которые могут рейтинг сделать. Владимир Вольфович Жириновский – это политик №1 по рейтингам.
Ярослав Кузнецов: Ко мне Рогозин приходил. Он говорит, что его не пускают.
Максим Кононенко: Да врёт он. Он вообще всё врёт.
Ярослав Кузнецов: Надо было ему это переслать.
Максим Кононенко: А он бы сказал, что я всё вру. И оба эти заявления потеряли бы вес.
Ярослав Кузнецов: И вся политика на твой взгляд так построена?
Максим Кононенко: Вся публичная политика конечно так и построена.
Ярослав Кузнецов: Это вообще нормально? Это нормальная ситуация, что политика, которая так или иначе призвана влиять на судьбу страны…
Максим Кононенко: Я же говорю, что бывают две разные политики. Бывает политика публичная – это взаимоотношения политика и избирателя, это шоу-бизнес, политик должен понравиться избирателю, понаобещать ему что угодно. А реальная политика, она не видна. Это столкновение интересов и цепь договорённостей.
Ярослав Кузнецов: Тогда наивный вопрос в рамках идей демократии, как же нам контролировать наших политиков, если их невозможно контролировать, потому что реальная политика абсолютно им не видна? Или ты считаешь, что это абсолютно не нужно?
Максим Кононенко: люди контролируют политиков. Они должны, безусловно, иметь способ это делать. Они это делают с помощью выборов.
Ярослав Кузнецов: А как узнать достоверную информацию, если всё это шоу-бизнес?
Максим Кононенко: Журналисты могут им рассказать, например, что этот человек – взяточник, этот человек с маленькой девочкой живёт, а этот с бензопилой по ночам бегает.
Ярослав Кузнецов: И возвращаемся опять к этике. Как же людям верить, если он не руководствуется этикой, и люди знают, что это может быть враньё.
Максим Кононенко: Сообразно своему пониманию ситуации. Если один человек тебе что-то сказал, конечно, верить ему не надо.
Ярослав Кузнецов: Просто не возможно контролировать виртуальное пространство шоу-бизнеса, и через него контролировать реальную политику. Получается диспропорция, что люди не имеют возможности контролировать реальную политику, им подсовывают только виртуальную.
Максим Кононенко: А фигуры-то те же. Когда ты в кабинке для голосования стоишь и чиркаешь в квадратике, ты можешь чиркнуть за кого угодно.
Ярослав Кузнецов: Но как оценивать тогда этих политиков?
Максим Кононенко: Я не знаю, как оценивать. Все их оценивают по-разному. Кому-то не нравятся, что у Геннадия Андреевича Зюганова бородавка на лице. Это тоже критерий оценки.
Ярослав Кузнецов: То есть выстроен такой механизм: реальная политика, виртуальная политика, избиратель?
Максим Кононенко: Публичная политика не виртуальная. Это механизм продажи, поскольку надо всё равно себя продать. Покупает политиков народ, он их выбирает, а потом они уже начинают работать.
Ярослав Кузнецов: Понятно, политический маркетинг. Но как людям, которые хотят контролировать реальную политику, минуя политику-шоу-бизнес, контролировать реальную политику, если им подсовывают только шоу-бизнес? Как им видеть?
Максим Кононенко: Как они выбирают одного артиста или другого? Им навязывают какого-нибудь плохого артиста, у него эфиры везде, он на все ток-шоу ходит, но публика на него не идёт. Такое бывает. Как она выбирает?
Ярослав Кузнецов: Значит, он плохой артист, а не плохой политик.
Максим Кононенко: Плохой политик не сможет себя продать публике, потому что он не сможет с ней разговаривать. Всей этой системе не одна сотня лет. Она существует везде. Повсеместно, во всём мире.
Ярослав Кузнецов: И её эффективность на твой взгляд?
Максим Кононенко: Существует. Демократия вообще не очень эффективная модель управления, но наиболее стабильная.
Ярослав Кузнецов: Кто сейчас хорошо продаётся, а кто плохо? У тебя чаще всего кто в твоей «Реальной политике»?
Максим Кононенко: У меня в «Реальной политике» частота использования героев мультиков определяется тем набором, который у меня есть. Я не могу, как во «Владимире Владимировиче» на сайте написать любую фамилию. У меня есть набор кукол, которые мне сделали в студии «Пилот», и я могу оперировать только ими. Сделать такую куклу дело дорогое и долгое, поэтому новые персонажи у нас появляются редко. Завтра появятся у нас Любовь Константиновна Слизка и Роман Аркадьевич Абрамович в первый раз. Их делали мучительно долго в течении осени.
Ярослав Кузнецов: Максим, дай какие-нибудь советы начинающим журналистам, исходя из твоего глубокого понимания журналистики. Как им быть с такой этической проблемой?
Максим Кононенко: Мне пишут люди: «Мы хотим работать в вашей газете». Я говорю: «Прекрасно, присылайте тексты». Они: «А на какую тему»? После этого с человеком я перестаю разговаривать. Потому что журналист, который спрашивает у меня, на какую тему ему написать не интересен.
Ярослав Кузнецов: Может быть, он имеет в виду узнать, какие темы интересны газете?
Максим Кононенко: Не важно, что он имеет в виду. Пусть присылает тексты. Сам должен уметь искать темы.
Ярослав Кузнецов: Но ты не ответил на вопрос. Есть такая проблема – этика.
Максим Кононенко: Нет такой проблемы – этика.
Ярослав Кузнецов: Передо мной стоит такая проблема, перед моими друзьями. Это проблема в профессии. Вот я учусь на политтехнолога. У нас целые лекции посвящены этике.
Максим Кононенко: Какая может быть этика у политического технолога?
Ярослав Кузнецов: Как примириться со своей совестью, которая так или иначе у всех есть?
Максим Кононенко: Ты выбрал эту профессию, ты уже примирился со своей совестью.
Ярослав Кузнецов: Как журналистам молодым быть с этикой? Плевать на неё, руководствоваться только своей этикой внутренней, внутренним словом своим, совестью?
Максим Кононенко: Если у него не хватает на это знаний, пусть сходит, спросит совета у папы, или меня тут недавно научили, что есть такое слово духовник. Пусть сходит к гуру. Нет у меня совета. Каждый человек живёт свою жизнь так, как он её живёт. Я не могу давать советы людям, как им жить свою жизнь.
Ярослав Кузнецов: Спасибо, Максим.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments